www.silacheloveka.ru
 

Silacheloveka.ru - Знаменитые силачи двадцатого века : Александр Засс - За решетками голубое небо
Здравствуйте, Гость
Регистрация
Логин
Пароль
Добавить в избранное

 Силачи XX века
 Рекорды
 Данные атлетов
 Фотогалереи

 Спортивные новости

 Силовой экстрим
 Тренинг
 Фитнес
 Спортивное питание
 Интересные статьи

 Бои без правил
Федор Емельяненко

 Калькулятор
идеальных пропорций

 Анатомия
 Обои на рабочий стол

 О проекте
 Услуги
 Гостевая книга
 Вопрос админу
 Партнерские тематические ссылки


 Юмор
 Здоровье
 Сила красоты
 Рецепты
 Сонник
 Толковый словарь, терминология, известные люди





За решетками голубое небо

Читайте также Зассе:
Детство
Мир силы (часть первая)
Мир силы (часть вторая)
Далеко в степи
Победа, первая победа
В депо или цирк?
Выгодное дело
Черная маска
Настоящяя работа
За решетками голубое небо
Сильнейшие человек в мире
Тайна железного Самсона
Финал
Фотогаллерея

Кто хочет служить в Виндавском кавалерийском полку, кто не боится дерзких рейдов в тыл врага - два шага вперед! - выкрикнул поручик.
f     Строй замер. Несколько добровольцев шагнули вперед. Среди них был и Александр Засс.

    Окопная жизнь осточертела Шуре хуже гороховой каши, которой потчевал солдат интендант. И когда появилась возможность эту жизнь изменить, да еще попасть в кавалерию, Шура с радостью сделал два шага вперед.

    Виндавский полк был особенным подразделением Его бросали на самые "темные" участки австрийского фронта, чтобы выяснить, какими силами располагает противник. Случалось, что уходили виндавцы в тыл вра га на несколько десятков километров и громили вторые его эшелоны. Бывало, что встречала их на передовых позициях гибельная картечь. Дорогой ценой добывались те стрелки и цифры, которыми испещряли штаб ные офицеры свои карты после каждого рейда виндапвцев.

    Александру такая отчаянная жизнь нравилась. Нравился ему и буланый, с белой звездой на лбу жеребец Мальчик. Отличный был конь, выносливый, смелый, быстрый. Но ударила его однажды в переднюю ногу австрийская пуля. Упал Мальчик, заржал жалобно. Вот они, свои окопы, рядом, да не допрыгнешь. Лежит Шура рядом с конем на нейтральной полосе и не знает, что делать.

    Товарищи проскакали мимо, скрылись в березовой роще - теперь их не достанут. А что придумать рядовому Зассу? Ползти к окопам, бросить тут коня? Жалко. Смотрит Мальчик прямо человеческими глазами и как бы просит: не бросай на гибель. Остаться - сам пропадешь...

    И все-таки Александр остался. Притворившись мертвым, дождался ночи. Потом взвалил Мальчика на плечи и пошел к своему окопу. Солдаты, что дозорную службу несли, побросали ружья и начали неистово креститься, увидев, как из темноты возник вдруг человек с лошадью на плечах.

    Выходил Шура Мальчика. Конечно, для боевой атаки конь уже не был пригоден. Но в упряжке санитарного фургона службу свою исполнял. Рядовому Зассу дали нового коня - гнедого Бурана.

    Долго еще фронтовые офицеры ездили во второй эскадрон Виндавского полка посмотреть на солдата, вынесшего с поля боя раненого коня. Долго еще легенды о силе и мужестве Александра Засса ходили по солдатским окопам.

    Но не спасла слава Шуру. Во время боя разорвался рядом с ним фугас, упал наземь Буран, в бок ему уткнулся хозяин, единственно что запомнив - жгучую боль в ногах.

    Очнулся он в незнакомой, полутемной комнате. Голова пылала. "Пи-и-ть", - с трудом протянул Шуря. Какой-то однорукий, в сером больничном халнте полнился у плеча и поднес к его губам жестяную кружку.
    - Где я? - спросил Шура, сделав несколько трудных глотков.
    - В плену, в госпитале,- ответил однорукий. И без перехода добавил: - Сейчас тебе ноги будут резать.
    - Как - резать? - Шура резко дернулся и застонал от пронзительной, жгучей боли.
    - Так и резать - чего с нашим братом церемониться. Раз - и в корзину, - ответил однорукий, показывая на свой пустой рукав.

    В это время подошли санитары, положили Шуру на носилки и понесли. "Нельзя, никак нельзя дать, чтобы отрезали ноги, куда же я без ног", - одна мысль билась у него в голове.

    Александр лихорадочно стал вспоминать немецкие слова - объяснить врачу, упросить его не трогать ног. "Их бин" - дальше дело не шло. "Их бин цирковой актер",- сочинив эту странную фразу, он стал старательно повторять ее про себя, чтобы на операционном столе сказать немцу-врачу.

    Хирург не обратил никакого внимания на сдавленный хрип, вырывавшийся из горла раненого. Этот хрип, правда, очень отдаленно напоминал немецкие слова, но хирург устал, очень устал. Двадцать первая операция за эгот проклятый день. Он приказал поднять простыню и замер, пораженный, - перед ним лежал античный полубог, великолепно сложенный, с прекрасно развитой мускулатурой. Казалось, этот русский солдат сошел с полотна старинной картины.

    - Жалко резать такое тело, - бросил хирург сестре:
    - Попробуем спасти.

    Шура этого уже не слышал. Очнулся он в той же палате. У изголовья кровати сидел однорукий.

    - Повезло, брат, - сказал он, увидев, что Шура открыл глаза: - Оставили тебе ноги.

    Выздоровление тянулось медленно. Шура часами молча смотрел в окно, забранное решетками. За стеклом дождь сменялся солнцем, солнце - снова дождем. Облетели каштаны п госпитальном парке, потянуло холодным ветром. Небо стало голубовато-белесым, прозрачным и льдистым.

    За то время, пока кончалось лето, Шура своими изрезанными ногами научился владеть уже "вполне порядочно", как выразился однорукий. И еще сосед добавил, что лучше бы не торопиться с выздоровлением, а то отправят австрияки в лагерь.

    Александр внимательно присматривался к своему соседу, назвавшемуся Степаном Колесниковым. Каждый день он обнаруживал в нем какую-то новую, неприметную раньше черту характера. То тот прикидывался этаким простачком-мужичком ("Что я, рязанец косопузый, понимать могу?"), то вдруг задавал Шуре вопросы ясные и четкие. Отвечать на эти вопросы можно было только прямо, по-совести. А ответы-то попахивали "изменой государю-императору" - об этом однажды так и сказал рядовой Александр Засс рядовому Степану Колесникову.

    После этого разговоры их на время прекратились. Но спустя три дня Степан снова завел с Шурой неторопливую беседу вроде бы ни о чем. "Вон, гляди, Иоганн как старается, - сказал он, показывая на санитара, тщательно начищающего сапоги. - Тоже небось к милке своей собирается" Шура посмотрел на Иоганна и рассмеялся- очень трудно было представить этого маленького, с вечным насморком очкарика в роли кавалера.

    Помолчали. Потом Степан сказал, будто бы и не обращаясь к Шуре, а так - подумал вслух: "Чистится, чистится, а завтра - пожалуйте в окоп. А там снарядик прилетит - бах, и нету Иоганна! Одна лужица осталась. А между прочим, Александр, чего ты с Иоганном не поделил?"

    Шура удивился. Ничего он с Иоганном не делил. Да и делить ему нечего: "На кой черт мне этот очкарик сдался, я и не видал-то его до вчерашнего дня ни разу". Степана этот ответ вроде бы удовлетворил. Он обнял Шуру за плечи и доверительно так, на ухо ему сказал:

    - А тогда объясни мне, друг, почему такие, как ты да я, Степаны да Александры должны по таким вот Иоганнам из пушек стрелять? И такие вот Иоганны, между прочим, по таким вот, как мы с тобой, тоже? Кому от этого прок?

    Часто потом вспоминал Шура этот разговор. В тот вечер он так и не нашелся что ответить Степану. А наутро, еще лишь светать стало, пришли в палату двое солдат с офицером и увели соседа. Впервые тогда услыхал Шура слово "большевик". Смысл зтого слова он узнал много позже. И горько пожалел, что не получился у него откровенный разговор со Степаном Колесниковым. Как знать, может, сложилась бы иначе трудная Шурина судьба, сумей он тогда поговорить с этим одноруким солдатом.     Без Степана стало Александру совсем тоскливо. И начал он настойчиво, с остервенением тренировать свои искалеченные ноги. Хоть в лагерь, хоть в тюрьму, только подальше от этой опостылевшей палаты.

    Вскоре он смог уже двигаться без костылей. Но хирург выписывать его не спешил - хотел, видимо, понаблюдать за человеком редкостного сложения. Так попал Шура сначала на госпитальную кухню, а потом на строительство дороги, ведущей з соседний городок.

    Строили эту дорогу выздоравливающие больные и раненые под охраной австрийского конвоя. Однажды Шура увидел, как в сторону госпиталя в сопровождении патруля шел очень худой и много дней небритый человек в сером больничном халате.     - Побег. Теперь пуля, - сказал, не поворачивая головы, старый солдат с перевязанным горлом, работавший рядом с Шурой.     Побег... Значит, это возможно? Сердце Шуры забилось учащенно. Казалось, оно выстукивает одно слово: по-бег, по-бег, по-бег.

    Убежать было нетрудно, госпиталь охранялся плохо. Но как пробраться к своим через целую страну, забитую войсками? Нужна одежда, нужна карта и прежде всего еда.

    Он начал экономить пищу. Прятал в матрас куски хлеба, в железной жестянке в саду держал сбереженное от обедов сало.     Катастрофа наступила неожиданно, когда Шура пытался вырвать карту Австрии из атласа в госпитальной читальне. При обыске у него нашли хлеб. И хотя ничто не указывало на готовящийся побег, рядовой Александр Засс был направлен из госпиталя в лагерь военнопленных.

    Тут все было иначе. Лагерь хорошо охранялся, бараки были оцеплены колючей проволокой. Кормили плохо.
    Он снова стал готовиться к побегу. Но теперь у Шуры был единомышленник, земляк по фамилии Ашаев. Живой, как ртуть, неугомонный татарин просто не мог жить за колючей проволокой. Он готов был сейчас же бежать, без всякой подготовки.

    Шура рассуждал трезвее. Прежде всего нужно было скопить немного денег. За деньги можно достать если не карту, так хотя бы компас и немного провизии.

    Однажды Александр разговорился с охранником Яном, добродушным чехом, неплохо владеющим русским языком. Чех оказался в прошлом цирковым борцом, и им нашлось о чем поговорить.

    Охранник был не прочь заработать за счет заключенных, которые в свободное время занимались ремеслами - кто сапожничал, кто столярничал, кто мастерил разные поделки. Сбывать эти кустарные изделия в близлежащие деревушки было выгодно. Конвоиры на этом неплохо наживались.

    Шура занялся резьбой по дереву. Сделанные им деревянные ложки, чарки, бадейки продавал чех оптом и в розницу. По договору одна треть доходов шла Шуре. Так вскоре удалось сколотить немного денег. Теперь нужно было добыть карту или компас.

    Заговорил он об этом с Яном.
    - Зачем тебе компас? - спросил тот.
    - Чтобы точно знать, в какой стороне находится родина. Представляешь, Ян, - морочил Шура голову конвоиру, - просыпаюсь я утром, смотрю на стрелку и нижу - там моя страна. А если человек точно знает, где его родина, ему легче сидеть взаперти.     Ян заломил несусветную цену, но через два дня принес Шуре игрушечный компас.

    Теперь оставалась колючая проволока, увешанная звонкими и жестянками. Стоило лишь прикоснуться к изгороди, как поднимался неистовый звон (в то время немецкие специалисты еще не додумались подводить к колючей проволоке электрический ток высокого напряжении, как начали они это делать 20 лет спусти).

    Путь за проволоку был один - подкоп. Но как его сделать на глазах у охраны? И тут па помощь пришла странная причуда коменданта лагеря.

    Майор фон Путлиц был англоман. Трудно представить себе что-либо более несуразное, нежели рыжий, толстомясый прусский майор, из кожи вон лезущий, чтобы быть похожим на английского лорда.

    О странном увлечении майора знали все - от заключенных до его начальников. Над майором посмеивались потихоньку. И не больше. Считалось, что его любовь ко всему английскому - причуда аристократа.

    У майора было немало забавных идей. Он завел у себя перед домом настоящий английский газон, по утрам ездил вокруг лагеря на кровной кобыле, вырядившись в жокейские бриджи и картузик, курил английскую трубку и изъяснялся с помощью малопонятной англопрусской смеси слов.

    Этого Путлицу казалось мало. Он решил, что все военнопленные должны играть в гольф. Не будь эта идея совершенно идиотской, ее можно было бы принять за изощреннейшее изуверство - измученные непосильной работой, плохо накормленные, оборванные военнопленные, мечтающие добраться до завшивленных нар, лупят клюшками мяч на потеху и радость коменданту.     Но гольф так гольф. За решеткой выбирать не приходится. И они играли, играли с ненавистью, стиснув зубы. Играли потому, что иначе - карцер.

    Александр решил использовать причуду коменданта в своих целях. С лопатой в руках он несколько вечеров подряд копал землю вдоль колючей проволоки. Охрана была убеждена, что он роет ямки для гольфа. На самом деле он искал мягкий грунт, свободный от камней и корней деревьев.

    Наконец место будущего подкопа было определено. В безлунную глухую ночь Шура и Ашаев вышли из барака и начали рыть лаз. Они трудились около четырех часов, уже был близок выход, как вдруг услышали гортанную перекличку патрулей. Беглецы затаились, стараясь как можно глубже вжаться в землю.

    Их спасла темная ночь. Патруль, потоптавшись, ушел. Шура с Ашаевым продолжали работу. Они выбрались из своей норы в полуметре от проволоки, усталые, обессиленные. Впереди еще километров десять до леса - позади уже сереет утренним светом небо.

    Пришлось пуститься бегом. Трудно представить себе этот кросс двух изможденных людей. Когда Ашаев падал, Шура, сам еле передвигавший ноги, подхватывал его и тащил, тащил из последних сил. Нужно успеть в лес до рассвета, пока не увидит охрана.     Они упали у первых деревьев. Никакая сила в мире не могла заставить их двинуться дальше. Всходило солнце, заливая безжалостным светом все вокруг. Здесь они и уснули.

    Проснувшись, увидели солнце в зените. Погони не оказалось. Подкрепившись, беглецы углубились в лес. Очень хотелось пить, язык прилипал к гортани. Но ни ручьи, ни лужицы не попадалось. Пожевали сырого мха. Пить захотелось еще больше.     Их схватили через три дня, когда они вышли из леса н попросили напиться в крайнем доме небольшой деревушки.     Патруль полевой жандармерии сначала зверски избил Шуру и Ашаева шомполами, а потом, привязав их к спинам лошадей, повез в ближайшую комендатуру. Там беглецов бросили в холодный подвал.

   Обратный путь в лагерь занял всего несколько часов. В лагере снова шомпола и снова подвал. Когда они очнулись, оказалось, что все пережитое - лишь начало истязаний. На другой день им надели ручные кандалы и за эти наручники подвесили к поголку. И снова били, били, били . Целую неделю. Потом Шуру вывели из подвала, втолкнули в кузов повозки и повезли. Ашаева ему больше уиидегь не привелось.

    Покинув лагерный подвал утром, к вечеру Шура оказался в еще худшем подвале окружной тюрьмы. Там он разделил камеру со словаком Людвигом. Людвиг оказался художником.

    Обоим им грозила смерть. Шуре - за бегство из лагеря, Людвигу - за дезертирство. Естественно, что оба они думали о побеге.

    Случай подвернулся неожиданно. Людвиг огрызком карандаша нацарапал на стене портрет караульного офицера. Солдат, разносивший баланду, увидел этот рисунок и пригрозил обоим карцером. На следующий день в камеру явился сам начальник. Ему портрет понравился.

    - Ты будешь писать меня ф польный рост, - ткнул он пальцем Людвигу в грудь и направился к двери.
    - Но мне нужен помощник, - крикнул Людвиг ему в спину.
    Теперь их выводили на два часа в день в одну из верхних пустующих камер. Караульный офицер приходил туда на полчаса позировать, после чего Шура и Людвиг оставались одни.

    Нужно было действовать.

    Обязанности они распределили строго: когда начальник тюрьмы уходил и Людвиг работал над портретом, Шура расшатывал решетку. Слава богу, прутья были потоньше тех, что он гнул на тренировках. Но расширить пространство между ними настолько, чтобы можно было пролезть взрослому мужчине, оказалось делом нелегким. Шура трудился четыре дня. Задача осложнялась тем, что после каждого "сеанса" он должен был придавать решетке первоначальный вид - иначе это бросилось бы в глаза конвоирам.     И вот однажды, среди бела дня они с Людвигом протиснулись сквозь решетку и спрыгнули в глухой переулок. Дальше пути беглецов разошлись. Людвиг пошел в сторону железнодорожной линии. Александр отправился... в цирк.

Полезное:







Сайты партнеров:

http://lider-s.ru/ как и из чего сделать экран под ванну.


http://msk.ra-parus.ru/ техническая поддержка и сопровождение сайтов.

 
Яндекс цитирования Rambler's Top100 Copyright © Silacheloveka.ru, 2007-2016